Как бьют в тюрьме

 

В одной из российских тюрем сотрудники жестоко издевались над заключенными: их били током, ломали карандашом пальцы и заставляли ходить в полусогнутом состоянии

Вместе с Ниной Петровной пришли две молодые училки.

Мехля пригнал пацанов, которые были неподалеку и сказал:
-Прошу внимания! Наши учителя организовали для всех нас вечер танцев. давайте веселиться и танцевать.
Заиграла медленная музыка. Вадик пригласил Нину Петровну, Мехля-другую учительницу, а третью подхватил бугор.
Мы смотрели на красивых молодых женщин, которых прижимали к себе счастливчики.
— Рома, надо чтобы все ребята танцевали, а то не красиво получается,- сказала Мехле училка.
— Я вам обещаю, сейчас все развеселятся! Закончив этот танец, Мехля велел танцевать нам всем.
Танцевать пацан с пацаном мы не хотели, да и не до веселья нам было. После ужина была наша очередь мыть столовую, а это значило, что нас там отдуплят.
Когда кончился следущий танец, Мехля велел пацанам идти в курилку.
— Не хотите танцевать?

«Пока не обосрешься и не обоссышься, будем продолжать»

Второй бывший заключенный, Малхо Бисултанов, попал в ИК-7 в феврале 2015 года. Его заставили раздеться и снять трусы.

Малхо Бисултанов:

— Я попросил разрешения обернуться полотенцем или нательным бельем, так как я человек верующий и полностью раздеться не могу. Дежурный Анатольевич спросил: «Ты отказываешься снять трусы?» Я ответил: «Да». Он удалился. На меня набросились три человека, завернули руки, надели на голову мешок и поволокли меня в кабинет напротив туалета, надели наручники на руки, связали ноги. На голову сверх мешка надели шапку-ушанку и обмотали скотчем и еще скотчем обмотали шею. Затем надели на безымянные пальцы обеих ног провода, облили тело водой и прицепили провод на гениталии и били меня током. Когда я терял сознание, они снова обливали водой и били по скулам.

Когда били током, у меня на груди сидел здоровый [крупный] человек. Он садился спиной к моему лицу и придерживал мои колени, когда от удара током я сгибался. Второй держал голову, а третий бил током. Не могу сказать, сколько это длилось по времени, так как я периодически терял сознание. Когда я орал и плакал, человек, который держал голову, своей рукой то закрывал мне рот, то открывал.

Когда я спрашивал: «За что вы меня мучаете, что вы хотите от меня?» Отвечали: «Пока не обосрешься и не обоссышься, будем продолжать».

Затем зажали мне нос, чтобы я мог дышать только через рот и через двойные наволочки поили меня водой. Когда я начинал рыгать, человек, который держал голову, поворачивал меня вправо и влево. Потом один провод с пальца ноги сняли и одели на головку члена, облили правую сторону живота, бросили туда провод, снова били током. Я потерял сознание. Когда я очнулся, поволокли в какой-то кабинет. В углу кабинета стояла клетка. Завели в клетку и пристегнули к клетке: одной рукой вверх, другой рукой на уровне середины клетки, так, чтобы я не смог садиться. Через каждый час приходили и меняли руки: верхнюю вниз пристегивали, а нижнюю наверх. Говорили мне, чтобы я работал руками, чтобы они не отекли. Но руками я двигать не мог, я их практически не чувствовал и тогда они били мне по рукам, материли, обзывали, ключом крутили между ягодицами, и это продолжалось до обеда следующего дня. Я был абсолютно голым, на голове у меня были надеты две наволочки с блевотиной, в которые я рыгал во время пыток.

Пытки продолжились и на следующий день — Бисултанова били током, подвешивали, душили, выдирали волосы на груди, били по ступням, надевали на голову мешок и вливали туда воду.

«Зэки в этой зоне как зомби»

Ваха Магомедхаджаев освободился из ИК-7 в январе этого года — там он пробыл 11 лет. Он вспоминает, что его и других заключенных пытали местное ФСБ, начальник колонии, оперативники.

Ваха Магомедхаджаев:

— Вот эти люди ночью выводят, на второй этаж поднимают, руки сзади завязывают, в большой бачок воду набирают и опускают голову в бачок и держат, пока ты не затрясешься, вытаскивают и спрашивают: «Ты будешь признаваться? Будешь подписывать?» Очень сильно там мучают.

Пытки страшные. Тебя раздевают, к тебе подводят человека и говорят: «Сейчас он будет тебя насиловать, если не подпишешь. Сейчас дубинку тебе затолкаем».

Там еще клетка стоит в коридоре. Когда человека привозят, его ставят в эту клетку до обыска. И что они делают: полностью тебя раздевают, голым туда вешают, лишь чуть пальцами можно прикасаться к полу, на голову мешок одевают. Висишь, пока руки не посинеют, требуют признаться. Меня вешали и вниз головой. На второй-третий день прокурор приходил и говорил: «Че у тебя с глазами? Почему красные?» Я говорю: «Че может быть с глазами? Пытают здесь». А начальник колонии стоит и говорит: «Да у него давление поднялось, поэтому у него глаза красные. Мы ему таблетку дали, врача вызвали, сейчас он нормально». Прокурор улыбнулся и ушел. Местные прокуроры все знают, что там творится.

Зэки в этой зоне как зомби. В карантине заставляют прыжки делать как будто бабочек ловишь, ходить как гусеница, иглы под ногти загоняют… Очень страшно, когда на спину ложат, руки-ноги связывают, два-три человека на тебя на живот сядут, голову держат, нос прищепкой закрывают, чтобы нос не дышал, потом с бутылки тебе воду льют в рот. Это до того страшная пытка! Когда они воду льют, то глотка как будто разрывается, до того больно.

В это место [ИК-7] специально вывозят, зэкам достаточно сказать, что туда повезут, он сделал, не сделал, признается, только чтобы туда не ехать.

Не дают молиться. Говорят, один раз в день молитесь, хватит. Я за всю дорогу за молитву очень много пострадал. Они какого-то своего мулу завели, татарина и он говорит: «Да вам не надо молиться, вы же в тюрьме сидите, режим нарушать нельзя, дома будете молиться».

Человек боится жаловаться, ему там сидеть, а комиссия приедет и уедет, а тебе придется здесь оставаться. Если пожалуешься, они потом тебе говорят: «Мы тебя сейчас в гарем загоним, в обиженку и всю дорогу тебя будем бить». Поэтому человек там все терпит. Если на работу опоздал, какой-то косяк, на второй, третий этаж поднимают, в оперативный отдел и там киянкой [большой молоток] деревянной в растяжку вставляют. И киянкой по спине, по ягодицам бьют, перчатки боксерские надевают и лупят тебя по голове.

Фельдшер никакие побои не регистрирует. Если что болит, она говорит: «Выпей Цитрамон». Если другую таблетку спросишь, она пойдет жаловаться: «Он меня оскорбил, зубы показывал». И зэка бьют, чтоб больше не обратился к ним за медпомощью.

Когда кто-то приезжает, они все красиво сделают, а на самом деле, что творится внутри, — это страшно.

И начал бить палкой всех подряд.

Никто не кричал, это было не принято, но стон слышался со всех сторон.
Когда вернулись из курилки, мы начали танцевать друг с другом, выдавливая из себя улыбки. Я был в паре с Вовой Ининым. Ему Мехля отбил грудь и Вовка трудно дышал. Вовка был родственником воспитателя, но его били не меньше остальных. Помочь ему не мог даже родственник.
Мехля все время следидил за нами, мы должны были изображать хорошее настроение.
После ужина собрали тех, кто целыми днями драил полы, набралось около тридцати человек. Пошли в столовую.

Там бугор троих отправил чистить картошку, четверо отправились чистить котлы и наводить порядок на кухне, трое пошли за водой. Остались марехи, в том числе-я. В наряде я второй раз.
Мы перетащили в одну сторону столы со стульями. Парни таскали ведра с водой и выливали на пол, а мы встали в ряд и погнали тряпками грязную воду к выходу. Бугор контролировал сзади.
-Четверо собирают воду тряпками в ведро,-бугор назвал клички.
Там, где грязи было много, бугор выливал воду, мы ее гнали к пацанам, которые собирали ее тряпками и отжимали в ведра.

Рассказ от первого лица.

Стояло лето и занятия в школе были позади. Но старшеклассники еще не один день сдавали экзамены. А потом сразу около шестидесяти человек были досрочно освобождены. Среди них рог отряда Майло. Нормальный был парень, хоть и обладал большой физической силой, но зазря никого не бил, а иной раз и заступался.
Вместо него рогом поставили татарина Мехлю. Он родом из Челябинска, маленького росточка, но очень крепкого телосложения. Начальник сказал Мехле, что освободит его к началу осени, если тот будет держать в отряде порядок.
Когда Мехлю назначили рогом, он везде стал носить с собой палку. Однажды, когда готовились идти в столовку, я чуть задержался и в строй забежал последним.

-Да ты, Глаз, стал борзый,-прорычал Мехля и начал дубасить меня палкой. В его ударах не было пощады, держа ее обеими руками, махал как пропеллер, я даже не успевал уворачиваться. Глаза Мехли налились кровью, он стал как безумный зверь, не мог остановиться. И палка, как на зло, крепкая была, не ломалась, не давая возможности перевести дыхание. Так сильно никто раньше не бил и я впервые стал умолять его:
-Мехля, остановись, что я сделал такого?
Мехле нравилось видеть мои мученья, матюгнувшись, он продолжал избивать меня. Потом, видать, приустал. Постоял, отдышался и отправился по своим делам.
Вадик — вор третьего отряда. Ему было семнадцать лет. Симпатичный, атлетического телосложения, мечта любой девушки. Он тоже всегда ходил с палкой. Только пацанов не обижал, изредка прикладывал ее к обнаглевшим буграм.
И актив, и воры отличались от воспитанников. Они были чисто и опрятно одеты и ходили в синих беретах ( мы ходили в черных).
Вадик на шее завязывал фиолетовый тоненький шарфик. Он так красиво и умело его завязывал, что он был похож на галстук. Этот шарфик ему подарила училка. Все знали, что у них отношения, но застукать их ни разу руководство не смогло.
Училка собиралась уехать в отпуск и Вадик решил сделать для нее праздник. Он хорошо общался с Мехлей и они стали организовывать танцы. Притащили в отряд магнитофон.

«Ложкой засовывали мне эту кашу в задний проход»

Руслан Сулейманов вышел из исправительной колонии (ИК) в апреле этого года. Он вспоминает, каково ему пришлось пережить два года истязаний и бесчеловечной жестокости. Сначала Руслан попал в СИЗО № 1 Омска (этот изолятор был признан в 2015 году одним из лучших в стране) и только потом — в ИК-7.

Руслан Сулейманов:

— Это было в СИЗО № 1 Омска в понедельник 10 марта 2019 года, в тот день, когда меня привезли в это СИЗО. Нас, прибывших по этапу было 17 человек. Всех забили в маленькую камеру, стояли, как селедки в стакане. Выводили по одному в матрасовку, там было много сотрудников, на кровати стояла тарелка с гречневой кашей и ложка. И сотрудники говорили: «Ложку поел и проходи». Это преподносилось как обряд принятия новичка для отбытия наказания. Всех заставляли съесть по ложке каши. Ложка была одна на всех. Но нам нельзя прикасаться к этой посуде, нельзя кушать с нее. Это посуда обиженных. Я когда ехал, уже знал, что в этой тюрьме кушать нельзя. Что там посуда грязная, келешованная [общая с обиженными]. Нас хотели таким образом унизить. Я отказался есть этой ложкой. Остальные поели, их не трогали. Там на полу лежал раскатанный матрас и подушка обоссанная. Они мне сказали: «Мы сейчас будем тебя в мочу втыкать». Я говорю: «Втыкайте». Они меня начали макать, втыкать. А я запах не чувствую из-за травмы головы.

Сотрудников СИЗО было человек шесть-семь. Они мне ноги растянули на матрасе, со всех сторон держат, стянули с меня штаны, трусы и стали ложкой засовывать мне эту кашу в задний проход.

Ложек шесть-семь, наверное, кинули, а потом полтарелки высыпали и просто черенком швабры заталкивали в задний проход. Я на всю жизнь эту гречку запомнил, видеть ее не могу.

Как долго это продолжалось, не скажу. Когда с такими моментами сталкиваешься, о времени не думаешь. Потом еще начальник, полковник, пришел. Я говорю: «Это чего такое?» И он мне говорит: «Да нет, мои сотрудники такое не могут делать — и смеется».

Новая газета

ИК-7, Омск, музейная комната

Его стали избивать, а один из сотрудников помочился прямо на его раны. Руслан попал в больницу, где ему обмазали раны зеленкой, затем он сидел несколько дней на сухой голодовке и попал в ИК-7.

Руслан Сулейманов:

— Человека, кто заталкивал в меня гречку, я очень хорошо запомнил, я его лицо никогда не забуду. Звание у него было майор или капитан. Он оперативник с этого же централа. Он высокий, худой, на лицо бритый, светлый. И человека, кто мочился на меня, порезанного, если увижу, узнаю.

Когда я приехал в колонию, я на сотрудников изолятора написал заявление, отдал оперативнику. И потом мне пришло постановление из 10-го отдела полиции Омска, что, оказывается, я порезался, потому что не хотел отбывать срок в Омске, потому что это далеко от дома. И никакого насилия со стороны сотрудников СИЗО-1 не было.

В исправительной колонии Руслану пришлось еще хуже — его раздели, скрутили сзади руки и стали их ломать, растянули ноги, подсоединили к ним ток. Один из сотрудников подошел к нему сзади, сел на колени и произнес: «Кукарекай или изнасилую».

Руслана и других заключенных пытали изощренным способом — заставляли согнуться под 90 градусов и ходить именно так (в тюрьме это называли «корпус-90»). По состоянию здоровья Сулейманов инвалид, у него эпилепсия, и он долго не мог так передвигаться.

Руслан Сулейманов:

— Я ходил, смотря вниз, но особо не загинаясь. У меня сонная артерия из паха пересажена в шею, мне нельзя нагинаться, она тянет, у меня судорога. Еще я от эпилепсии таблетки принимаю. А они меня просто начали избивать. Когда начальник ЕПКТ Махмадбеков Шодибек Хаджибекович (сейчас там уже другой начальник ЕПКТ) бил меня по лицу, у него рука была почти открытая. Я ему повторял: «Не надо бить открытой рукой». Он же сам тоже мусульманин и знает, по мусульманским законам, ладошкой бить — это позор. У нас за это убивают людей. Достойно кулаком бить, потому что я-то мужчиной себя считаю. А он мне: «Ты чего мне будешь указывать…»

И после этого Махмадбеков бросил меня на матрас, и началось: пакет одели на голову, руки скрутили. Кто руки держал, я не видел, ноги мне держал Артем Анатольевич Халов. Там же был Тиде Иван Иосифович — он сейчас начальник ЕПКТ. Но он ничего не делал, он просто стоял. Махмадбеков орет как бешеный: «Принесите сюда все, принесите пакеты сюда, подушки, токовое устройство…» На ягодицы мне поставили подушку. Они знают, что когда пытают, бывает что сердце останавливается, мышцы расслабляются и человек обсирается, ссытся. И они начали меня пакетом душить, коленями в живот, дыхалку мне глушить…

Сулейманову удалось увидеть лица тех, кто над ним измывался, — обычно сотрудники колонии все делают в масках. Мужчина тут же заявил об избиениях и унижениях своему адвокату.

Руслан Сулейманов:

— Я ей в открытой форме ничего не говорил, потому что там все записывается в комнате встреч, но я ей просто сказал: «У меня перед лицом махать — это задета моя честь, это задета честь моего отца. За это будут отвечать. Если по этим законам мы ничего не сможем сделать, у нас есть свои обычаи. А потом пусть в тюрьму сажают, хоть вообще в землю закапывают, какая мне разница». И она это все вынесла к начальнику, они испугались. Этого начальника ЕПКТ сняли. Он сейчас там же в ОБ (отдел безопасности) работает, обыскными мероприятиями занимается.

В карантине в сушилке голых заключенных заставляли трогать друг у друга половые органы и танцевать друг с другом медляк. Но это уже не сотрудники, это заставляют делать именно осужденные.

Ирина Зайцева, один из правозащитников бывших заключенных, рассказывает, что подавала несколько заявлений в Следственный комитет. После этого в ИК-7 установили камеры, которые засняли все происходившее, видео показали в апреле этого года на омском телеканале, однако позже эту запись с сайта удалили. На вопрос, куда исчезло видео, ведущий программы ответил, что оно «самоудалилось» по неизвестным причинам.

Это были не единственные способы пытать заключенных: отправляли голыми в холод на улицу, а также заставляли здороваться с собаками и вести себя как собаки.

Руслан Сулейманов:

— Был там сотрудник, сейчас его на вольное поселение перевели. Так он одевал ошейник на шею человеку и заставлял осужденного на карачках бегать, как собачка, и команды разные давал: фас — кусать осужденных, голос — лаять, бегом… Зовут этого сотрудника Вася Трофимов. Он безжалостный человек.

Когда где-то за границей какие-то беспределы, какие-то пытки были, Россия в первую очередь возмущалась. А у них под носом, в Омске, проводится инквизиция, и они молчат.

Вопросы и ответы

Источники

Использованные источники информации.

  • http://politika-v-rashke.ru/kak-izbivayut-i-izdevayutsya-na-zone/
  • https://rep.ru/articles/19072-18_lozhkoj-zasovivali-mne-etu-kashu-v-zadnij-prohod-bivshie-zaklyuchennie-rasskazali-kak-sotrudniki-tyurem-zhestoko-izdevalis-nad-nimi/
0 из 5. Оценок: 0.

Комментарии (0)

Поделитесь своим мнением о статье.

Ещё никто не оставил комментария, вы будете первым.


Написать комментарий